Тридцать лет назад происходили важные события, предшествовашие межтаджикским мирным переговорам, первый раунд которых состоялся 5 апреля 1994 г. в Москве. Переговоры завершились там же, через три с небольшим года, подписанием межтаджикского мирного договора.
Автор этих строк первую половину 1994 г. провел на научной стажировке в г. Вашингтоне и был свидетелем того, как впервые мир заговорил вслух о Таджикистане, хотя повод был печальный – гражданская война, зашедшая в тупик. О своих впечатлениях того периода автор хочет поделиться с читателями.
Тридцать лет назад происходили важные события, предшествовашие межтаджикским мирным переговорам, первый раунд которых состоялся 5 апреля 1994 г. в Москве. Переговоры завершились там же, через три с небольшим года, подписанием межтаджикского мирного договора.
Камолуддин Абдуллоев, историк
Часть I
Автор этих строк первую половину 1994 г. провел на научной стажировке в г. Вашингтоне и был свидетелем того, как впервые мир заговорил вслух о Таджикистане, хотя повод был печальный – гражданская война, зашедшая в тупик. О своих впечатлениях того периода автор хочет поделиться с читателями.
Ленин был самым издаваемым автором в Советском Таджикистане, как и во всех советских республиках, и в СССР в целом. В 1928 г. в Таджикистане начали издаваться произведения Ленина на таджикском языке. В августе 1950 г. был образован Институт истории партии при ЦК КПТ — таджикский филиал Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Этот центр отвечал, в частности, за надлежащий перевод и издание трудов Ленина.
Таджикский язык Ленина был максимально приближен к русскому и кропотливо очищался от архаизмов в пользу заимствований из русского. Таджикский перевод Четвертого издания Собрания сочинений В. И. Ленина в 54 томах выходил с 1954 по 1965 гг. Получилось 34 тома. В 1961-1972 гг. было издано еще 10 томов.
В конце первого месяца текущего года, а именно 21 января исполняется 100 лет со дня кончины Владимира Ильича Ленина – русского революционера, основателя партии большевиков и политического теоретика мирового масштаба, главного архитектора советской национальной политики и основателя СССР.
Стоит ли напоминать об этой дате сегодня? Какую роль сыграла эта личность в новейшей истории таджиков? Востребован ли ленинизм сегодня?
Писали ли таджикские писатели свои произведения в страхе, тайно ожидая крушения советской империи? Или они были истинными и верными коммунистами-ленинцами? И вообще: был ли советский период истории Таджикистана колониальным?
Камолуддин Абдуллоев, историк Фитрат: свой среди чужих, чужой среди своих
Айни выбрал путь, который сделал его успешным и признанным писателем дожившим до глубокой старости и пережившем своего сверстника Сталина. В этом его судьба отличается от другого яркого (если не самого яркого) бухарского интеллектуала – Абдулрауфа Фитрата. Фитрат был новатором в литературе и блестящим персоязычным прозаиком. Наряду с С. Айни, он сделал большой вклад в создание языка современной таджикской прозы, более простого и понятного народу – без витеиватых излишеств поэтов прошлого и архаизмов языка бухарских медресе.
Известный иранист Хабиб Борджиян (Habib Borjian) считает Фитрата «потерянным звеном между персоязычными писателями Маверанахра, в частности Ахмади Донишом и современной таджикской литературой, начало которой дал Садриддин Айни».
Какой язык был для Фитрата родным, остается для Борджияна открытым. Американский тюрколог Эдвард Оллворт (Edward Allworth) в свою очередь считает, что первоначальным языком Фитрата-писателя был таджикский, а глубоким изучением тюркского он занялся позже, по возвращении из Стамбула в 1914 г., причем делал это опираясь на книги, а не на общение с, например, ташкентскими узбеками, чей язык он считал искаженным и малопонятным.
Лучшие книги по истории Таджикистана. Айни С самого образования Таджикской Автономной Советской Социалистической республики (ТАССР), перед историками встал выбор: писать ли историю Таджикистана в административных рамках размежевания 1924 г. или таджиков как древнейшего народа Средней Азии? Ведь основные культурные силы, таджикская элита того времени осталась за пределами ТАССР – в Бухаре, Самарканде, городах Ферганской долины и в других областях Узбекистана, за исключением, пожалуй Хорезма.
Многие просто не понимали, что стоит за «национальным самопределением» и отождествяли этничность с гражданством. По незнанию или намеренно, самаркандцам и бухарцам объясняли, что если ты таджик, то обязан жить в Таджикистане (то есть оставить дом и отправиться далеко в горы), и наоборот, на привилегию жить в крупных городах Маверанахра могут претендовать только узбеки. Впрочем, поскольку Самарканд с 1925 по1930 гг. был столицей Узбекской Советской социалистической республики, частью которой до 1929 г. была ТАССР, то первые пять лет после образования республики, этот город был столицей таджиков и де-факто и де-юре.
Весной 2023 года в Германии вышла в свет монография Райнхарда Айзенера «Бухара в водовороте русских революций: прелюдия и революционная обстановка 1917-1919 гг.» (Reinhard Eisener, «Buchara im Strudel der Russischen Revolutionen: Auftakt und revolutionaries Umfeld 1917-1919»).
Книга издана благодаря усилиям супруги и коллег автора, три года спустя после его кончины. Предисловие к ней написано автором этих строк. А история написания этой книги заслуживает того, чтобы рассказать о ней таджикскому читателю.
Книги этой, как и нашей с Райнхардом встречи, не состоялось бы если не перестройка. В 1989 году, в самый ее разгар, меня – беспартийного историка – пригласили в Институт Истории коммунистической партии Таджикистана.
«Здeсь, на этом перевале, кончается граница Шугнана, далее идет божий Памир. Хозяин на нем тот, кто пришел раньше. Я пришел сюда первый, и этот Памир мой».
Иванов Д. «Шугнан: Афганские очерки», Вестник Европы, 1885. -Т. 3.Кн. 6
«Мы видим, как славянин и англичанин – представители двух великих ветвей арийской расы, отдаленные друг от друга огромными интервалами пространства и времени от первоначальной общей для отправной точки их миграции, — возвращаются на Памир, который… является древнейшим местом их пребывания. Возвращаются для того, чтобы по общему согласию установить пределы взаимных посягательств».
«Памир не кишит дикими племенами [как об этом пишут в русских газетах], а является летним пастбищем тихого, мирного, кочевого племени под названием кыргыз… Это несомненно самый гостеприимный народ в мире… мы ели баранину дважды в день на протяжении 179 дней».
Чарльз Мюррей, 7-й граф Данмор, The Pamirs, London 1893.
Из новейшей истории кыргызов Большого и Малого Памира
В 1900 г. Джапаркул, сын Худояра Хаджи, был избран мингбоши (здесь: начальник уезда) Мургаба и правил там под присмотром царской администрации. В целом, после раздела Памира во всей Средней Азии наступило относительное спокойствие. Это способствовало притоку капитала и промышленному росту «русского Туркестана» и Бухары. Первая Мировая война резко оборвала развитие региона в 1914 г. А в 1916 г. сначала в Худжанде, а за ним по всей Средней Азии прокатилась волна восстаний против царизма и призыва мусульман на тыловые работы. Восстание было жестоко подавлено и привело к бегству кочевого населения известному как уркун. В 1916 -1917 гг. более 120 000 казахов и кыргызов бежали в китайский Туркестан (ныне провинция Синьцзян) и даже на афганский Памир.
Сталин и таджикская историография Как возникают нации и национальные государства? Ирландский историк, автор теории «печатного капитализма» Б. Андерсон отмечает, что вначале достигается консенсус об общем литературном языке на основе местных диалектов. Затем появляются пассионарные интеллектуалы, которые пишут и печатают массовыми тиражами на этом языке книги, газеты, учебники и прочую продукцию, вокруг которых начинает бурлить общественная и политическая жизнь. Постепенно, на месте мелких групп людей, где все знают друг друга в лицо (племя, кишлак, махалла и пр.), возникают и крепнут сообщества людей, которых объединяют общие интересы, цели и ценности, а также вера в общее происхождение, общую историю и культуру. Поскольку они никогда не общались ранее, они воображают, что являются единое целое.
